Время бедных людей и академических гастарбайтеров прошло

Без компьютеров и зарплат

На первом этапе развития независимой исторической науки в стране – в начале 90-х – был создан единый Институт истории, этнологии и археологии, из которого позднее стали выделяться различные институты: археологии, востоковедения, далее в столице основали Институт истории государства, вскоре будет создан институт истории Улуса Джучи – Золотой Орды.

– Материальный аспект данного периода характеризуется недофинансированием исторической науки. Были времена, когда на весь институт имелся один компьютер, и сотрудники, уходя с работы, закрывали его в сейфе. А перестававшая работать мышка вызывала у всех истерику, – рассказывает Жаксылык Сабитов.

По его данным, были случаи, когда выдаваемые на содержание исторических институтов деньги ответственные лица крутили в банках, а зарплаты выдавали в конце года! И даже главный исторический труд 90-х – Академическую историю Казахстана – издали не за государственный счёт, а на деньги американской компании.

– А профессия историка – престижная в советское время, на которую конкурс был выше, чем на юриста, в 90-е годы стала синонимом бедного человека, школьного учителя без перспектив.

Вывели из комы

– В начале нулевых появились большие нефтяные деньги, и в историческую науку также стали вкачивать средства. В 2003 году запустили программу “Мәдени мұра” – “Культурное наследие”. Она помогла вывести институты из комы и показала, что при желании всегда можно найти финансирование, однако институционально программа ситуацию не поменяла, – отмечает Сабитов.

Причину он видит в том, что работа велась в сжатые сроки при отсутствии чёткой стратегии развития. В рамках программы увидели свет серии книг, одна из лучших – “История Казахстана в русских источниках”. Также были переведены на казахский язык или переизданы уже известные труды советского периода.

– При этом некоторые переводы в рамках “Мәдени мұра” сделаны с фактологическими ошибками, как, например, одна серия, где 1-й том основан на источниках на другом языке (и не должен был быть в этой серии), во 2-м томе из 700 листов про Казахстан написано около 1 процента от общего объёма, остальное имело мало научной ценности! Ошибки допустили “академические гастарбайтеры” – приглашенные из соседних стран учёные, поставленные в жесткий цейтнот и поэтому допустившие массу ошибок, – отмечает учёный.

– Ещё в 1969 году один из лучших историков XX века Вениамин Юдин планировал издать 2-й том материалов по истории Казахского ханства, упомянув порядка 25 источников, которые нуждались в переводе с восточных языков. Малую часть их он позже перевел сам, но большая часть до сих пор ждёт своего часа, хотя известны они уже более полувека!

Ещё один открытый вопрос – кадровый: в Казахстане большое преобладание историков XIX–XX веков. Из более чем 1 тысячи защитивших докторские диссертации медиевистов (историков Средневековья) наберется максимум 40 человек.

– То есть у нас перекос в сторону изучения XX века, а по XVII веку мы мало что знаем. Я уже упоминал историка Юдина, так вот он изучал труд про бухарского Имамкули хана, который содержит целую историю о двух казахских ханах – Кельды Мухаммеде и его сыне Абул Мухаммеде, правивших в Ташкенте и Фергане около 20 лет. Или “Новая история Ташкента” – она тоже до сих пор не переведена, хотя там рассказывается история казахов Старшего жуза, – отмечает Жаксылык Сабитов. "Преподаватели работают по учебникам, напичканным советскими и постсоветскими мифами": в Казахстане требуют снова "переписать" историю

Если говорить про наукометрию в истории, то, по мнению собеседника “КАРАВАНА”, она не всегда объективно оценивает уровень ученого. К примеру, из 10 топ-историков страны 9, по наукометрическим данным, являются археологами.

– С точки зрения наукометрии археология стала сильной во многом за счёт коллаборации с зарубежными коллегами. Хотя количество остепененных за годы независимости археологов мало – около 70 человек, – говорит историк.

Отток и возвращение

Следующим этапом в развитии исторической науки собеседник “КАРАВАНА” называет принятие Закона “О науке” 2011 года.

– Если ранее финансирование исторических проектов было связано с научным и социальным капиталом историка и руководителя исторического института, деньги выдавались на науку исходя не из научной экспертизы, а известности имени, и молодым учёным редко выдавали гранты, то обновлённый профильный закон де-юре поменял статус-кво. Отныне за гранты на равных могли соревноваться все, – продолжает Сабитов.

Второй момент – заработную плату учёных убрали из базового финансирования, то есть доходы деятеля науки стали зависеть от того, выиграет он грант или нет. Такие изменения привели к тому, что учёные с именем смогли себя прокормить, а те, кто не имел социального капитала, стали уходить из исторических НИИ в вузы на преподавательскую работу.

– И, наконец, нынешний этап связан с подписанием Президентом ТОКАЕВЫМ в этом году поправок в законодательные акты по вопросам науки. Вводится понятие фундаментального финансирования, социально-гуманитарные институты, к которым относятся исторические, теперь будут финансироваться напрямую из республиканского бюджета (раньше этого финансирования не было в природе, и историка “кормили ноги”). Также увеличивается количество конкурсов: если раньше был 1 конкурс в 3 года, сейчас – по 3–6 за год.

Выстраивается хорошая инфраструктура управления наукой, и я прогнозирую, что через пару лет многие учёные уйдут из ведущих вузов в свободное плавание, поскольку 2 гранта будут обеспечивать нормальное существование. В свете грядущего оттока научных кадров вузы со временем начнут больше ценить учёных в целом и историков в частности, – полагает учёный.

Если ранее главной проблемой науки было недофинансирование, то на данный момент проблема решается, и к 2025 году, как полагает историк, она отойдет на третий план.

– Главной же проблемой науки на сегодня становится система подготовки научных кадров, которая не имеет высокого уровня КПД в современных условиях. По инициативе Президента запущена программа постдокторантуры “1000 молодых учёных”. В ней очень много элементов, которые будут завлекать молодежь в науку, и, возможно, эта программа вместе с другими реформами сможет решить назревшую проблему подготовки научных кадров, – заключил Жаксылык Сабитов.

Нур-Султан